Sitemap humnuso


игра 2048 пройдена

2017-09-22 22:23 Вопросы по болезням Всего вопросов 2231 Вопрос 2231, 13092017 Добрый день! Мне 34 года,последние Lorem ipsum dolor sit amet, ullum nullam es possim sed et Virtute ancillae mel ne, quo ean adhuc del principes persequeris, ius alii pro priae maxima accommodare ea




Женщина даже не задумываетcя, чегo ей не хватает, пoка пoдpуга не пoхваcтаетcя…


Была бы рожица, любовь приложится.






в детстве мама заплела в косу мне цветочек, очень больно по спине бил потом горшочек.


В начале восьмидесятых годов, когда я служил в Афганистане, в соседней эскадрилье случился позорный случай - прапорщик продал цинковую коробку с патронами к АКМ афганцам. То, что теперь в Чечне дело привычное, тогда в Афгане было в диковинку, что объясняется скорее не военно-патриотическим воспитанием или другим менталитетом советских прапоров, а языковыми трудностями общения с местным населением и лучшей работой особистов. Они, кстати, нашего героя и поймали. И начал раскручиваться тяжелый маховик советско-военного справедливого возмездия. Для начала прапора решено было заклеймить позором на суде офицерской чести. И в один прекрасный день собрал замполит полка всех офицеров и прапорщиков в клубе, который представлял собой огромную палатку с задранными от жары краями, и первым стал костерить на чем свет стоит попавшегося продавца. Затем, с гораздо меньшим энтузиазмом и по бумажке, выступили назначенные товарищи и друзья бедного прапора. В заключение и наш герой получил возможность выступить с последним словом в свою защиту. Все как в настоящем суде. Командир полка, также присутствовавший на суде, все это время мрачно молчал, думая о пятне, которе ляжет на полк из-за этого случая, и о академии, которая может из-за этого пятна накрыться медной крышкой. Не по теме, но заметьте - все это происходило задолго до Моники Левински и Билла Клинтона... Красный от жары и волнения прапор поднялся и стал, как мог, защищать себя. При этом он не вспоминал о своем тяжелом детстве, о маме-старушке, двух детях и трех племянниках, не бил себя в грудь, утверждая, что «бес попутал» и «больше не повторится», и даже не пытался цитировать «Письмо к американским рабочим» или «Малую Землю». Речь его была коротка и изящна. Почти как у Милошевича в Гаагском суде. - Так ведь, это... Товарищ подполковник... - сказал он, почему-то обращаясь к командиру полка - Я ведь им патроны... вареные продал. Лицо командира просветлело. Появился свет в конце тоннеля. Дальнейшее разбирательство показало, что прапорщик в день перед сделкой что-то действительно очень долго варил в своей комнате, в большой кастрюле на электроплитке. Нашлись и свидетели, одному из которых он замутил что-то про холодец, а другого послал на хер. Привели в качестве эксперта заспанного после наряда начхима. Тот долго въезжал - о чем собственно речь. Но, поняв суть вопроса и поправив очки, объяснил: - Э-э.. Действительно, при длительном кипячении патронов, то незначительное количество воды, которое находится в воздухе, обязательно присутствующем в патроне для прохождения реакции возгорания, переходит из газообразного состояния в жидкое, что приводит к потере необходимых кондиций пороха в патроне, необходимых для его воспламенения, по причине чего... - Короче, стрелять не будет?! - не выдержав, перебил командир, и получив утвердительный ответ подумал: "Умный, гад, наверное академию закончил..." Еще гудел взбудораженный зрительный зал, еще возмущался замполит, напоминая о постановлении пленума ЦК КПСС от 16.01.81, а в голове командира уже созрел приговор суда. Приговор был суров, но справедлив: За опасные и не согласованные с командованием полка самостоятельные диверсионные действия объявить прапорщику Г...ву о неполном служебном соответствии с досрочным прерыванием командировки в ОКСВА. "Прапора отправлю в Союз, замполиту, чтоб не выпендривался, напомню о его официантке, а особисту рот закрою орденом Красной Звезды! И волки сыты, и овцы целы. Так что - держись, академия, прорвемся!" - думал удовлетворенный командир, уходя из клуба. В это время из толпы офицеров и прапорщиков, тоже покидающих клуб, раздался громкий и насмешливый голос, обращенный к осужденному, но довольному прапору: - Слышь, Колян, а чтобы автомат не стрелял, его что - зажарить надо?! В горячем афганском воздухе раздался общий хохот. Смеялись все. Даже замполит... В.Х.